Даже не знаю, как это назвать

Позвонила знакомой подруге, спросила, может ли она разговаривать. Она говорит: "Вообще-то нет, я на открытии концлагеря".
Блин, ну почему это всегда со мной бывает? И действительно ведь, построили концлагерь на Карлово намнести.
Открыт с 10 до 20, вход, понятное дело, здарма.

сцылко

Мой текст про Лайоша Грендела.

Читала Зебальда. Узнала много нового. Например, про герра Kannitverstan. Занимательно. Гебель. Гм.

А в метро читала Лунина, этот все про свое долбит:

Завалил себя словами, не продохнуть! Все для воли, для силы, для мужества... И по-прежнему торчат заячьи уши, трясутся поджилки.

Разные бывают писатели, да.

Перед восходом солнца

Закончила читать великого Зощенку. Даже грустно. Все равно что расставаться с любимой циклотимией. Две цитаты на память.

Поведение человека можно и должно изучать с помощью собаки и ланцета. Однако у человека (и у собаки) иногда возникают "фантазии", которые необычайным образом меняют силу ощущения даже при одном и том же раздражителе. И тут иной раз нужен "разговор с собакой", для того чтобы разобраться во всей сложности ее фантазии. (с. 451)

Юношеские мои годы были выкрашены черной краской, меланхолия и тоска сжимали меня в своих объятьях. Образ нищего преследовал меня на каждом шагу. Тигры подходили к моей кровати, даже когда я не спал. Рев этих тигров, удары и выстрелы довершали картину моей печальной жизни. (с. 688)

И гениальная биография философического поклонника Зощенки, Арсения Гулыги (написанная, видимо, болгарином):

Немцы всесторонне исследовали кантовский первостепенный вопросительный мотив философии — что такое дядя, заново открыли диалектику и углубили ее постижение.

Если зайца долго бить по голове, он научится спички зажигать.

Это, оказывается, Чехов сказал. О боже.