Суровое

Я вот тут сижу, на солнышке греюсь, а дома в Петербурге нам козырек антисосульный над парадной повесили. Прощальный привет от тети Вали.
Этот, новый, наверное, колючую проволоку поверх натянет.
Все к лучшему в этом лучшем из миров.

Искусствоведческое. Про романтизм

N подарил настольную лампу, давно уже. Но стола нет, и она стояла на телевизоре. А телевизор, понятно, вещь незаметная. Поэтому лампа забылась. Сегодня протирала пыль и нашла лампу. Сделала из нее bedside lamp, не знаю, как по-русски. В процессе выяснилось, что у нее не сильно работает выключатель, то есть то работает, то не работает. Но можно же из розетки вынуть, подумала я. Потом легла спать. То есть сначала почитала. А на улице дождь долгожданный. И молнии - такие, что из-под закрытых век видны. Ватт на сто. А грома после них нет. Аж считать устала, чтоб расстояние вычислить. И снова молния, опережая предыдущий гром. Молнии где-то на шестой задумалась. Да и дождь к тому времени кончился. В общем, вынула из розетки. Атрибут романтизма опять имел техническое происхождение. Весь романтизм такой. И руины все искусственные.
То ли дело современный российский пейзажный реализм. От его подлинности даже космические корабли падают.

Ленивый месяц август

Удивительно прекрасный роман читаю - вернее даже, сборник диалогов двух университетских преподавателей философии, которые оба utter failures. Really soothing. Называется Spurious. Написал некий Lars Iyer.
Перевести бы.
Но это ладно - я тут еще со своими двадцатыми годами прошлого века не разобралась.
Все дела стоят, потому что август же. Вот даже ссылки лениво зафиксировать, чтоб потом было, где искать.

Вот ссылки:
раз - это про сборник колонок Кобрина, который вызвал у меня давно невиданный энтузиазм;
два - там моя статья про гетевского "Фауста". Забавная. Но текст еще не выложили. Наверное, когда-нибудь выложат, зачем иначе сайт;
три и четыре - удачные типа колонки из последнего. Они иногда как-то так бывают, не очень. Но эти вроде ничего. И еще вот эта ничего была. Хотя заголовки, конечно, туши свет. Ладно, переживу.

Особенности городского аванса

Тут почтенная институция, Государственный, блять, Эрмитаж, ищет в фейсбуке редактора-фрилансера англоязычного сайта. Ну я пропущу тему с редактором-фрилансером. Воспримем это как запоздавший лет на восемь outsourcing. Когда все уже от него отказались, Эрмитаж за него принялся.
Но дело даже не в аутсорсинге, а в нашем автохтонном понятии аванса. Вот Дима Пиликин пишет: "Работа удаленная, оплата сдельная, авансом. То есть сначала выполняется 100% работы, потом происходит оплата (в первых числах каждого месяца)".
И ведь все такие вежливые, что ни одна душа Диме не укажет, аванс - это когда сначала деньги, а потом работа.
Или ему и переводить тоже наоборот?
И дальше: "Ориентировка на American English, British English". Так на бритиш, блин, или на американ?
Загадочны твои авансы, Государственный Эрмитаж.

Живая жизнь

Читая Пруста, истинным бергсонианцем не станешь. Слишком мы отстраненно воспринимаем его персонажей. Чтобы стать истинным бергсониацем, выпускникам философского факультета СПбГУ надо читать Интерфакс. И скорее даже не читать, а картинки разглядывать.
Кому-то этот седой джентльмен, склонившийся к маскирующейся под человеческую особь икебане (как ей крону-то притриммили, а! а линия бровей! это, конечно, дерево. хотя, может, и гриб какой-особый)- так вот, кому-то этот джентльмен представляется председателем комитета Совета Федерации по образованию и науке. А для кого-то он декан философского факультета СПбГУ, написавший диссертацию по львовско-варшавской логической школе и на исходе советского времени увлекшийся средневековой философией. Этот человек громогласно цитировал на лекциях Амвросия Медиоланского, положив конспект на стул, поставленный на первую парту (кафедра была ему не по росту). Этот человек ездил на метро, читая студенческие работы. И сидел целыми днями в Публичке, провожая взглядом каждую молодую читательницу. Читал он там, правда, не Фому Аквинского, а разные мемуары. Он большой знаток русской мемуаристики XIX века.
А еще этот человек не далее как в 1992 году бухал со студентами в общежитии и нарвался на небольшой локальный скандал, переусердствовав в преследовании студентки из солнечной Молдавии с поэтической фамилией и большими темными глазами.
А еще этого человека один мой друг хороший встречал в закрытых петербургских клубах. Причем он там вовсе не развлекался, а работал ростовщиком.

И концовка из фильма Киры Муратовой: "Я не понял, вы об одном человеке говорите или о разных?"

Сколько, однако, вмещает в себя эта самая длительность. И думать о ней можно теперь бесконечно, всматриваясь в крону этой дендровидной председательницы комитета Совета Федерации по социальной политике и здравоохранению. Как у него это получается? У времени в смысле.